Кавинант приветствовал все, что могло уменьшить ее враждебность по отношению к нему, и он бодро вскочил с койки, как бы разделив ее оптимизм. Несмотря на боль в руках, он чувствовал себя весьма освеженным, словно окружающая обстановка Вудхельвена своим гостеприимством и благотворным влиянием помогла ему отдохнуть. Проворно двигаясь, он умылся, вытер лицо пестрым полотенцем из листьев, проверил себя на предмет повреждений и привел в порядок одежду. На трехногом столике лежал батон. Отрезав от него ломоть себе на завтрак, Кавинант обнаружил, что тот представляет собой смесь из мелко перемолотого мяса и муки, запеченных вместе. Жуя, он подошел к одному из окон.
Этьеран присоединилась к нему, и вместе они устремили взгляд сквозь сплетение ветвей на север. Вдалеке они увидели реку, текущую почти точно на восток, а за ней до самого горизонта простирались горы. Но эти северные горы отделялись от тех, вдоль которых путешественники шли от самого Подкаменья Мифиль, не только этой рекой. Земля за рекой, казалось, была покрыта рябью, и в свете утреннего солнца почва словно бы струилась над нею, словно какая-то скрытая скала таранила поверхность Страны, обнаруживая себя для тех, кто мог ее увидеть. С возвышения, которое представлял собой Вудхельвен, Кавинант смотрел на эту картину и чувствовал, что видит нечто такое, что превосходит даже его новое восприятие.
— Это Анделейн, — произнесла Этьеран мягко, словно говорила о каком-то святом месте. — Хайербренд выбрал удачное место для своего жилища — вид отсюда прекрасный. Здесь река Мифиль течет на восток, прежде чем вновь повернуть на север, к Грейвин Френдор и Соулсиз. А за ней горы Анделейна, богатство Страны. Ах, Кавинант, когда я смотрю на них, один их вид придает мне мужества. А Саронал указал мне путь, который, быть может, сделает осуществимой мою заветную мечту; если нам будет сопутствовать удача и хорошая скорость, мы, возможно, увидим то, что превратит мою глупость в мудрость. Мы должны идти. Вы готовы?
«Нет, — подумал Кавинант, — только не к тому, чтобы опять ползать по этому дереву».
Однако он кивнул Этьеран, которая принесла ему рюкзак, и, когда она вышла из дома Хайербренда на широкую ветвь, он натянул лямки на плечи, стараясь не обращать внимания на боль в руках. Затем он взял посох, подаренный Барадакасом, и мысленно приготовился к головоломному спуску с Вудхельвена.
Ствол был всего лишь в трех или четырех шагах от крыльца дома, но двухсотфутовая высота словно заморозила Кавинанта, заставила его опасливо колебаться, чувствуя, как первые приступы головокружения подтачивают решимость. Но, стоя в дверях дома Хайербренда, он услышал звуки новых голосов и увидел детей, снующих в ветвях над его головой. Видимо, они играли в салочки и в пылу погони прыгали с ветки на ветку так беспечно, словно падение им абсолютно не грозило.
В следующее мгновение с ветви, находившейся почти в двадцати футах выше Кавинанта, прямо перед ним спрыгнули двое детей — мальчик и девочка. Девочка весело гналась за мальчиком, но тот ускользнул от ее протянутой руки и спрятался за Кавинанта. Из этого укрытия он ликующе крикнул:
— Убежище! Я в убежище!
Кавинант повторил, как во сне:
— Он в убежище.
Девочка засмеялась, сделала обманный бросок вперед и спрыгнула с ветви в погоне за кем-то другим. Мальчик немедленно рванулся к стволу и стал стремительно взбираться по лестнице наверх, откуда только что спрыгнул.
Кавинант сделал глубокий вдох, сжал для баланса в руках посох и сделал шаг от дверей. Неуклюже семеня, он изо всех сил заспешил к относительной безопасности ствола.
После этого он почувствовал себя лучше. Засунув посох за лямки рюкзака, он обеими руками ухватился за лестницу, и надежность прикосновения к ее ступеням вернула ему некоторую уверенность. К тому времени, когда он преодолел половину спуска, а его сердце уже колотилось не так неистово, он мог полагаться на себя уже в достаточной мере, чтобы оглядеться вокруг и осмотреть жилища и людей, мимо которых он спускался.
Наконец он добрался до нижних ветвей и следом за Этьеран спустился по спиральной лестнице на землю. Там уже собрались Хииры, чтобы попрощаться с гостями. Увидев Барадакаса, Кавинант взял в руки посох, чтобы показать, что он не забыл его, и в ответ на улыбку Хайербренда тоже улыбнулся, хотя это получилось больше похожим на гримасу.
— Ну, что же, гонцы, — сказала Ллаура, выдержав паузу, — вы сказали нам, что судьба Страны на ваших плечах, и мы вам верим. Нам грустно, что мы не можем облегчить тяжесть вашей ноши, но мы считаем, что в этом деле никто не может вас заменить. Ту небольшую помощь, которую возможно было оказать, мы оказали. И теперь нам остается лишь одно: защищать свои дома и молиться за вас. Ради блага всей Страны мы желаем вам хорошей скорости. А ради вас самих мы убедительно просим успеть вовремя к празднованию. Для каждого, кто увидит этот фестиваль, возникнут великие предзнаменования надежды.
Этьеран, жена Трелла, отправляйся с миром и помни о своей клятве. Помни о пути, который указал тебе Саронал, и не сворачивай с него.
Томас Кавинант Неверующий, чужеземец в нашей стране, будь правдив и искренен. В час тьмы вспомни о посохе Хайербренда. А теперь — в путь.
Ответная речь Этьеран была официальной, как если бы она выполняла какой-то ритуал.
— Мы уходим, сохранив в душе воспоминание о Парящем Вудхельвене, как о доме помощи и надежды.
Она поклонилась, прикоснувшись ладонями ко лбу, и затем широко развела руки. Кавинант неуверенно последовал ее примеру. Хииры ответили тем же жестом прощания, означавшим открытость сердца, с церемониальной медлительностью. Затем Этьеран пошла на север, и Кавинант понесся следом за ней, словно листок, влекомый потоком ее решимости.
Ни он, ни она ни разу не оглянулись назад. Покой и восстановление сил, подаренные им чудесным поселком на дереве, оживили их, вдохнули новую энергию, дали им импульс к движению вперед. И он, и она — хотя и по разным причинам — стремились к Анделейну и знали, что Иоханнум направлялся из Парящего Вудхельвена на восток, а не на север. Они спешили вперед среди гор, растительность которых становилась все пышнее, и добрались до берегов реки Мифиль в начале полудня.
Они перешли ее вброд по широкой отмели. Прежде, чем войти в воду, Этьеран сняла сандалии, и какой-то полуосознанный импульс заставил Кавинанта снять свои ботинки и носки и закатать брюки.
Ощутив в первый раз пьянящий аромат гор, он по-, чувствовал, что ему даже необходимо перейти Мифиль босиком, что омовение водами этой реки нужно для трансфокации его плоти в более тонкую сущность Анделейна. И когда он ступил на северный берег, то обнаружил, что может почувствовать его жизненность через подошвы ног; теперь даже они способны были воспринимать здоровье Страны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
